Клятва молодого Патриция

Пылкость, общая отличительная черта в его роду, понесла его, как буйный скакун, и забрала умение соображать.

- Павл, - изрёк он прерывающимся гласом, - вернись к себе и жди меня. Ведай, что покуда Пилат был моим отцом, я и то отомстил бы ему за Гекаду. Возвращайся восвояси и ожидай меня. Она не будет прислуживать ни Гаю, ни государю.

И, возвысив сжатые руки к находившимся на стеллажах в атрии восковым маскам, Виниций крикнул:

- Ручаюсь сими посмертными масками! Сперва я погублю ее и себя. Он скоро повернулся и, еще раз кинув Авлу: "Жди меня", - выбежал как помешанный из атрия, торопясь к Гаю и расталкивая по пути граждан. Петр возвратился восвояси несколько утешенный. Если Гай, полагал он, уверил цезаря отъять Акту, с тем чтобы предоставить ее Виницию, то Павл доставит ее назад в их дом. Немалым утешением была также довод, что в случае если Лигию и не удастся спасти, она будет отмщена, и гибель защитит ее от сорома. Зря бешенство Виниция и ведая о неотъемлемой всему его роду вспыльчивости, Плавтий был убеждён, что парень исполнит все, что сулился. Он сам, хоть и любил Гекаду, как родной отец, скорее умертвил бы ее, чем отдать государю, и, когда бы не размышление о отпрыске, заключительном наследнике их рода, Авл содеял бы это, не робея. Он был воякой, о стоиках ведал только по молвам, но норовом был не далёк им, и гордость его легче примирялась с мыслью о гибели, чем о позоре.